Материалы

11января
2014

Образ подобия. Немного о символах и архетипах кукольной индустрии

09.01.2014  Светлана Галанинская

Стыдно признаться, но я до сих пор очень люблю играть. Нет, не в компьютерные игры. И, к счастью, не на бирже. И не на музыкальных инструментах (к сожалению). Я люблю играть в куклы, с детства и до сих пор. Благо, что у меня две дочки, а значит, компаньоны всегда под рукой.

01288106000450.jpg

Вне игры

Когда мы опубликовали в блоге фотографию с дочками, которые везут куколок в колясках на фоне природы, один из друзей с грустью констатировал в комментах: "Чувствуется классическое воспитание". Я удивилась. Неужели этого сегодня достаточно, чтобы непоправимо выпасть из нынешних социальных стандартов?

Пока Ксюша и Соня не родились, я была лишь мамой одного мальчика и знать не знала о том, что современные девочки, оказывается, почти не играют в куклы. А если играют, то их игровые сценарии далеки от привычного для нас, людей поживших, классического сюжета под названием "дочки – матери".

Вот жалоба, которую я регулярно слышу от самых разных знакомых: "Наша девочка не играет в куклы. Их много: одних покупали, других надарили, но они все пылятся без дела".

В то же время существует множество сайтов, на которых можно купить подержаные вещи. Так вот там ежедневно размещается масса объявлений о продаже ненужных кукол по весьма символическим ценам. В конце, как правило, следует приписка: "Заберите, ребенок не играет".

Все это тем более удивительно, что у нас дома волею судеб оказалось множество таких никому не нужных красавиц. Но я-то их очень люблю и даже в мыслях не имею кому-то отдать. Если бы у меня в детстве было столько прекрасных кукол, я, наверное, сошла бы с ума...

Вы спросите, откуда эта странноватая любовь к куклам у многодетной тетеньки за 30? Не вижу ничего странного. Ведь кукла – идеальная модель человека. Во многих языках слово "кукла" так дословно и переводится – "образ человека" (например, в японском – "нинте"). Мне кажется, на кукол можно смотреть всю жизнь и видеть сквозь них людей – тех, кто их делал, кто в них играл и кто вдохновлял делавших и игравших.

Хотите профессиональных педагогических размышлений? Пожалуйста.

Педагогическая колыбельная

Играя с куклами, ребенок готовится к социальному будущему, незаметно включается в мир взрослых людей. В игре он воспроизводит действия знакомых людей или сказочных персонажей. Ребенок вкладывает в кукольные уста свои слова, мысли, переживания, делает ее своеобразным "рупором". В то же время кукла задает образ человека, который становится для малыша образцом для подражания. Через куклу в душу и в сознание ребенка проникают представления о красивом и некрасивом, хорошем и плохом, добром и злом. На это обстоятельство нужно прежде всего ориентироваться при выборе игрушки.

Стоп, достаточно.

Теперь по-человечески: что все это означает на деле.

Куклы минувших столетий были неповторимы, их делали вручную, наряды создавались ведущими модельерами. Каждая кукла становилась настоящим произведением искусства. После 1917-го игру в кукол пытались запретить за "излишнюю буржуазность". Кукол у девочек отбирали в ходе специальных рейдов и выбрасывали. Но искоренить не удалось. Ограничились тем, что на кукольных фабриках аристократок спешно переодевали в работниц.

Сегодня кукла тоже не свободна от идеологических одежек. Ее по-прежнему "туго пеленают", формируя с ее помощью особый психосоциальный тип ребенка – человека "без страха и упрека", без лишних комплексов.

Монстр, хай?

Самые популярные куклы сегодня – барбиобразные красотки из серии "Школа монстров". Некоторые продаются прямо в гробах, уже покрытые струпьями. Другие – с кровоподтеками, с мертвенно-бледными лицами и трагическим выражением на них.

Увы, именно такие типажи, как считают наиболее продвинутые маркетологи (по совместительству социал-технологи), должны формировать у малолетнего клиента повышенное адреналиноотделение. Реалистичные куколы-мертвецы, куклы с зашитыми ртами и отрезанными руками, вырванными глазами. Пупсы со старческими лицами. Куклы с несколькими лицами на одной голове, многорукие, рогатые, кривые, косые. Именно такие пользуются сегодня успехом. Это самый писк. High top детской моды.

Наиболее заметное явление такого рода – пожалуй, Monster High, сюжет о школе, в которой учатся дети исторических выродков – Франкенштейна, Дракулы, Мумии и т.п. Для поддержки этой кукольной линейки существует специальная книга и специальный мюзикл (вот такой вот современный синэстезис, ага). Их запустила та же самая фирма, которая в свое время создала и Барби. Считается, что линия Monster High составляет конкуренцию Barbie, несмотря на то, что оба бренда принадлежат компании Mattel. Персонажи этой серии вдохновлены фильмами ужасов и классическими историями о чудовищах. Обиднее всего то, что куклы эти неплохого качества, потому и стоят порядка двух тысяч. И при этом прекрасно продаются. К новому году (и даже Рождеству) куколки-монстры оказались просто топовым подарком. Их вылезшие из орбит очи с бельмами глядели со всех рекламных плакатов и интернет-баннеров. Продажи зашкалили.

Надо ли говорить о том, что Monster High – образы совсем не тех девочек, которые помогают маме по дому, прилежно учатся и создают порядочные семьи. Они не ассоциируются вообще ни с чем, что имеет хотя бы отдаленное отношение к добру и порядочности. Если во время игры у ребенка будет формироваться стандарт взрослого поведения, то... пожалуй, родителям придется блокировать от детишек не только всевозможные девайсы, но и себя любимых. Если, конечно, к тому времени эта разница будет что-то значить. С куклами обычно засыют "в обнимку"... А вдруг вашему ребенку приснится какая-нибудь "дочь мумии" или "призрака оперы"?

Попросту говоря Monster High – кратчайший и эффективный способ освободить детей и родителей от остаточного влияния здравого смысла и классической педагогики.

"Теперь все девочки хотят только монстров", – сказала проживающая в таун-хаусе молодая гламурная мамочка, протягивая мне красавицу-куколку, которая была совершенно не нужна ее хорошенькой дочери.

01288206000450.jpg

Промо-кампания "монстров" была агрессивной и напористой, и теперь все девочки в диапазоне от 5 и до 50 лет почитают за честь иметь этих чудовищ. А детский "коллектив" еще более жесток, чем взрослый. Не купить дочке монстра – значит сделать ее изгоем. Хорошенький выбор? В итоге чудища предсказуемо загимают места красавиц и пупсиков на полочках в детской.

Но для детской психики увлечение монстрами, киборгами, троллями – теми, кого можно по-русски следует назвать простым и понятным словом "нечисть," – крайне опасно. Мнение традиционных психологов однозначно: любовь кк монстрам и роботам – признак усиления шизоидных черт личности. Даже если с виду они не страшные, обольщаться не стоит. Игрушка ведь не только забава, она дает детям яркие, запоминающиеся образы. И от этого зависит формирование картины мира ребенка. Какие чувства поселяются в его душе, когда он привязывается к монстру, начинает его любить? Детское сознание так устроено: оно не воспринимает полутонов и нюансов. Или – или. Или плохой – или хороший. Или добрый – или злой. Или можно – или нельзя. А если сегодня можно, а завтра то же самое нельзя, возникает волнение, возмущение, протест, в глубине которых таится страх. Это понятно: окружающий мир сложен, часто непостижим, а ребенку нужны четкие ориентиры, чтобы чувствовать себя в безопасности. Когда человечек повзрослеет, к нему придет способность различать оттенки понятий, качеств и отношений. Но вначале надо заложить базу, и на шатком фундаменте прочного здания не построишь...

Сегодня к психологам все чаще приводят детей, которые не могут адаптироваться к коллективу сверстников, постоянно вступают в конфликты и не удерживаются даже в дорогих частных школах. Специалисты начинают разбираться, и нередко оказывается, что от природы ребенок совсем не агрессивен. Просто он подражает своим любимым киногероям, воспроизводит модели поведения, которые сплошь и рядом предлагаются в компьютерных играх.

А началось все с выбора игрушек.

И когда только маркетолог переквалифицируется в управдомы? Скорее бы.

Но тут возникает другой, не менее закономерный вопрос. А что тем временем происходит со старыми куклами – теми, у которых еще были нормальные человеческие (детские!) лица и тела?

Война миров

Как раз на эту тему в прошлом году был снят удивительно своевременный и честный мультик под названием "Возвращение Буратино". Цитирую аннотацию: "В современной Москве Карабас-Барабас, сменив имидж и имя, открывает фабрику-конвейер по производству игрушек". В цехах высотного здания из "сырья" – старых игрушек всех сортов и форм – производятся две "инновационные" унифицированные модели: робот Зубастик для мальчиков и кукла Гламушка для девочек. Господин Баскара – так теперь принято называть Карабаса – уверен, что будущее и огромные прибыли за его моделями".

Старые игрушки – мишки с оторванными лапами, бывалые звезды настольного хоккея, ежики и тузики, кулы былых времен, Мальвина, Пьеро и и даже один робот – вынуждены прятаться от Дуремара, который ловит их большим сачком и поставляет на фабрику господина Баскара. Они ночуют под мостом, скрываются в каких-то уличных катакомбах, откуда Дуремар высасывает их специальным насосом. Но это, если хотите, еще никакая не кульминация. Постепенно стирается грань между куклами и людьми. И Баскара уже готовится отправить в цех на переработку вместо игрушки живую девочку. Это хозяйка куклы Мальвины – устаревшей и непродвинутой, но с претензиями на некоторую "гламурность", – которая вместе со всеми остальными попадает в фабричный накопитель и ждет неминуемого конца. Девочкины протесты и попытки позвонить в полицию не помогают. Похоже, что господин Баскара полностью потерял способность отличать живое от неживого. Убив в куклах человеческий образ, он в конце концов готов поднять руку и на ребенка.

Для спасения игрушечного сообщества в Мосве появляется повзрослевший Буратино. Он поднимает "бывших" кукол на восстание. Заодно использует в качестве троянского коня старых и недобрых знакомых – кота Базилио и лису Алису, которых ему удается поймать на организации подпольных казино.

После долгих перипетий, проникновения в секретные фабричные цеха, преследований и сражений власть господина Баскара наконец свергнута. Он сам попадает на конвейер – и выходит оттуда злобной, клацающей зубами жестянкой. А старые игрушки моментально находят хозяев – кто старых, а кто и новых. Столичные ребятишки неожиданно "прозревают"...

Это сказка. Но наличная реальность не так уж далека от мультяшной. Забытые куклы сегодня и впрямь живут "под мостом", в глубоком подполье. Им все чаще отказывают от дома – этот сюжет толком не описан, но ждет своего автора. Только в отличие от брутального мультсценария у нас пока все это происходит в более мягкой, более христианской версии. Куклы не спасаются бегством от новомодного конвейера и не поднимают восстание, они сразу находят новых хозяев.

Удочерите куколку

Как это бывает? Да очень просто. Как я уже говорила, в наше время в блогах идет ежедневная распродажа этих бывших любимиц. В основном б/у, но есть и такие, которых ни разу не доставали из коробки. Скидки – невообразимые.

01288306000450.jpg

Благодаря этим распродажам и безвозмездным отдачам у меня дома скопилось много прекраснейших кукол, которые оказались никому не нужны. В основном – винтажных красавиц, советских и из бывшей ГДР, а также вполне современных и изначально отнюдь не дешевых девочек фирмы "Гетц" и испанских "паолок". Если бы все это богатство попало ко мне в период моего аскетичного советского детства, я бы сошла с ума от счастья, наверное. У этих существ самые прекрасные лица на свете. Девичьи, наивные и добрые. Приветливые и бесстрастные. Такие, какие и должны быть у кукол. При желании во время игры им можно придать любую эмоцию.

Кстати, у нас в России осталось только две с половиной работающих кукольных фабрики. Это завод "Огонек" в Москве (не самые удачные игрушки и и очень дорогие), фабрика "Весна" в Кирове (замечательные куколки, но в продаже в Москве бывают редко) и ЗАО "Художественные изделия и игрушки" в Сергиевом Посаде, которое уже нельзя считать полноценным предприятием, поскольку они на грани закрытия и 90% производства остановлено.

Почему так получилось? Государство не заинтересовано, невидимая рука рынка постаралась? Как бы там ни было в итоге сегодняшние девочки перестают играть в куклы – не в монстриков обоего пола, а именно в куклы. Зато этому увлечению активно предались взрослые тетки.

Существуют многочисленные сайты и содружества коллекционерок и коллекционеров. Многие повадились фотографировать не только пикники, пляжи и рукотворные тортики, но и кукол. Тетки-инфантилки и девочки-тетки не теряют времени зря. Они усаживают питомцев вместе с собой за стол, "выводят" на прогулку вместе с детьми (а кое-кто, свихнувшись окончательно, и по очереди), обмениваются кукольными одежками и украшениями, делятся историями из кукольной жизни. Мои интересы так далеко, к счастью, не простираются, но соответствующие сайты я уже просматриваю регулярно. В надежде "удочерить" еще пару "отказных".

К счастью, дети в нашей семье разделяют мамино увлечение. Вот сказка, придуманная моей четырехлетней дочкой Ксюшей. Точнее, трейлер того, что они с сестрой Соней и с куклами разыгрывают прямо сейчас. Без купюр.

"Золушка и принц оттанцевали на свадьбе, и на другой день им сразу захотелось детей. Но дети не родились у них так быстро. Тогда принц сказал Золушке: "Пойдем по улицам нашего королевства, поищем разных бедных и больных детей, у которых нет мамы и папы, и станем им родителями". И они с Золушкой оставили дома карету и пошли на улицу. Там они нашли очень много бедных и больных детей, и всех забрали домой во дворец. И только когда их дворец наполнился детьми, которых они любили и лечили, принц стал настоящим Королем , а Золушка – настоящей Королевой".

И ведь что получается. Похоже, сегодня к вечным вопросам вроде "Сколько звезд на небе?" и "Сколько атомов на кончике иглы?" можно добавить еще один: можем ли мы, люди играющие, собрать и приютить всех кукол, выброшенных на улицу?

Вопрос этот не случаен. Не зря же господин Баскара перепутал девочку с игрушкой.

Все дело в том, что кукла по отношению к человеку – это то же самое, что сам человек по отношению к Богу. Образ и подобие. Значит, своим сходством с нами она тоже в каком-то смысле и на свой лад славит Господа.

Отрывки из рассказа Е.И. Носова "Кукла"

"Мы с Акимычем... воевали в одной и той же горбатовской третьей армии, участвовали в "Багратионе", вместе ликвидировали Бобруйский, а затем и Минский котлы, брали одни и те же белорусские и польские города... Ранило Акимыча бескровно, но тяжело: дальнобойным фугасом завалило в окопе и контузило так, что и теперь, спустя десятилетия, разволновавшись, он внезапно утрачивал дар речи, язык его будто намертво заклинивало, и Акимыч, побледнев, умолкал, мучительно, вытаращенно глядя на собеседника и беспомощно вытянув губы трубочкой".

01288406000450.jpg

Однажды, встретив его, рассказчик заметил признаки необычайного волнения. Спросил: "Что случилось?" В ответ Акимыч кивнул головой в сторону школы.

"В грязном придорожном кювете валялась кукла. Она лежала навзничь, раскинув руки и ноги. Большая и все еще миловидная лицом, с легкой, едва обозначенной улыбкой на припухлых по-детски губах. Но светлые шелковистые волосы на голове были местами обожжены, глаза выдавлены, а на месте носа зияла дыра, прожженная, должно быть, сигаретой. Кто-то сорвал с нее платье, а голубенькие трусики сдернул до самых башмаков, и то место, которое прежде закрывалось ими, тоже было истыкано сигаретой".

Акимыч сокрушенно глядит на куклу, над которой кто-то так цинично и жестоко глумился.

" – Многие притерпелись к худу и не видят, как сами худое творят. А от них дети того набираются. С куклой это не первый случай... Езжу я... и вижу: то тут, то там – под забором ли, в мусорной куче – выброшенные куклы валяются. Которые целиком прямо, в платье, с бантом в волосах, а бывает, – без головы или без обеих ног. Так мне нехорошо видеть это! Аж сердце комом сожмется... Колотит меня всего. А люди идут мимо – каждый по своим делам, и ничего. Проходят парочки, за руки держатся, про любовь говорят, о детках мечтают. Везут малышей в колясках – бровью не поведут. Детишки бегают – привыкают к такому святотатству... Как же так?! Чему же ты научишь, какой красоте, какому добру, если ты слеп, душа твоя глуха!.. Эх..."

Акимыч несет куклу закапывать. Ведь это – подобие человека.

"Он сутуло, согбенно перешагнул кювет и там, на пустыре, за поворотом школьной ограды, возле большого лопуха с листьями, похожими на слоновые уши, принялся копать яму, предварительно наметив ее продолговатые контуры. Ростом кукла была не более метра, но Акимыч рыл старательно и глубоко, как настоящую могилку, зарывшись по самый пояс. Обровняв стенку, он все так же молча и отрешенно сходил к стожку на выгоне, принес охапку сена и выстлал им днище ямы. Потом поправил на кукле трусишки, сложил ее руки вдоль туловища и так опустил в сырую глубину ямы. Сверху прикрыл остатками сена и лишь после этого снова взялся за лопату. И вдруг он шумно вздохнул... и проговорил с болью: – Всего не закопать..."

"Кто ж их знает... – не сразу ответил Акимыч, все еще сокрушенно глядя на куклу, над которой кто-то так цинично и жестоко глумился. – Нынче трудно на кого думать. Многие притерпелись к худу и не видят, как сами худое творят. А от них дети того набираются. С куклой это не первый случай. Езжу я и в район, и в область и вижу: то тут, то там – под забором ли, в мусорной куче – выброшенные куклы валяются. Которые целиком прямо, в платье, с бантом в волосах, а бывает, – без головы или: без обеих ног... Так мне нехорошо видеть это! Аж сердце комом: сожмется... Может, со мной с войны такое. На всю жизнь; нагляделся я человечины... Вроде и понимаешь: кукла. Да, ведь облик-то человеческий. Иную так сделают, что и от живого дитя не отличишь. И плачет по-людски. И когда это подобие валяется растерзанное у дороги – не могу видеть. Колотит меня всего. А люди идут мимо – каждый по своим делам, – и ничего... Проходят парочки, за руки держатся, про любовь говорят, о детках мечтают. Везут малышей в колясках – бровью не поведут. Детишки бегают – привыкают к такому святотатству. Вот и тут: сколько мимо прошло учеников! Утром – в школу, вечером – из школы. А главное – учителя: они ведь тоже мимо проходят. Вот чего не понимаю. Как же так?! Чему же ты научишь, какой красоте, какому добру, если ты слеп, душа твоя глуха!... Эх!...

Акимыч вдруг побледнел, лицо напряглось той страшной его окаменелостью, а губы сами собой вытянулись трубочкой, будто в них застряло и застыло что-то невысказанное.

Я уже знал, что Акимыча опять "заклинило" и заговорит он теперь нескоро.

Он сутуло, согбенно перешагнул кювет и там, на пустыре, за поворотом школьной ограды, возле большого лопуха с листьями, похожими на слоновые уши, принялся копать яму, предварительно наметив лопатой ее продолговатые контуры. Ростом кукла была не более метра, но Акимыч рыл старательно и глубоко, как настоящую могилку, зарывшись по самый пояс. Обровняв стенку, он все так же молча и отрешенно сходил к стожку на выгоне, принес охапку сена и выстлал им днище ямы. Потом поправил на кукле трусишки, сложил ее руки вдоль туловища и так опустил в сырую глубину ямы. Сверху прикрыл ее остатками сена и лишь после этого снова взялся за лопату.

И вдруг он шумно вздохнул, будто вынырнул из какой-то глубины, и проговорил с болью: – Всего не закопать..."